Аналитики МТИ выделили основные тезисы данного исследования, сопроводив каждый из них подходящим по теме фрагментом видеотрансляций панельных дискуссий, состоявшихся в рамках деловых программ ключевых мероприятий, проведенных Фондом Росконгресс
Партнёрство и взаимоотношения России и Китая остаются на высоком уровне.
К середине 2020‑х гг. российско‑китайские отношения вошли в фазу стабилизации: рост количественных показателей замедлился, на первый план выходит качественная трансформация партнёрства. На это влияют структура двусторонней торговли и внешние факторы — снижение цен на сырьё, санкции, протекционизм и ослабление роли международных институтов. При этом Китай остаётся ключевым торговым партнёром России, а энергетическое сотрудничество — основой двусторонних отношений: Россия сохраняет ведущие позиции на китайском рынке нефти и газа, реализуются крупные инфраструктурные проекты (трубопроводы, атомная энергетика), расширяется взаимодействие в сфере углеродно‑нейтральной энергетики, высоких технологий и науки.
Значительный прогресс достигнут в финансовой сфере — растёт доля юаня на российском валютном рынке, развиваются альтернативные платёжные механизмы, ведётся координация в рамках БРИКС и ШОС. Вместе с тем сохраняются проблемы: нестабильность платёжных каналов, асимметрия финансовой интеграции и недостаточная развитость инструментов хеджирования рисков.
При этом политическое сотрудничество России и Китая в 2024–2025 гг. остаётся на беспрецедентно высоком уровне, а взаимодействие на международных площадках — устойчиво позитивным, несмотря на то что примеров регионального сотрудничества пока немного.
Несмотря на различия в политике по отношению к западным странам, регулярный обмен мнениями между Россией и Китаем по вопросам взаимодействия с Западом отвечает интересам обеих стран.
Регулярный обмен мнениями между Россией и Китаем по вопросам взаимодействия с Западом отвечает интересам обеих стран. Данные о переменах во внешней политике США и в треугольнике «Россия — Китай — США» в 2025 году демонстрируют, что влияние Америки на глобальную повестку остаётся масштабным — и в ближайшие годы эта тенденция вряд ли изменится. В таких условиях ключевым для России и Китая становится сохранение стратегического партнёрства и нейтрализация негативных эффектов американской внешней политики. На это рассчитывают и многие малые и средние государства. При этом динамика российско‑китайских отношений неизбежно будет коррелировать с курсом Вашингтона, поэтому важно пристально следить за тем, как действия США могут влиять на связь Москвы и Пекина.
На фоне общей осторожности в отношении США подходы России и КНР к Европейскому союзу заметно различаются. В 2024–2025 годах Россия продолжала искать ниши для делового сотрудничества с европейскими странами, несмотря на усиливающиеся ограничения со стороны ЕС: Евросоюз последовательно сокращает присутствие российской продукции на своих рынках, в том числе в критически важных сегментах — в торговле углеводородами и металлами. Отношения Китая с ЕС развиваются без чёткого единого вектора: их «новой нормальностью» стало одновременное существование трёх элементов — ограниченного сотрудничества, выраженной конкуренции и растущих рисков конфронтации. Эти компоненты тесно переплетены и формируют многомерную и динамичную картину взаимодействия. Следовательно, при формировании стратегии российско‑китайского партнёрства важно принимать во внимание возможные рамки и потенциал сближения Китая с Европейским союзом.
Напряжённость в китайско‑индийских отношениях не разрушает партнёрство Москвы и Пекина, но служит для него постоянным раздражителем, требуя от руководства России и КНР более гибкого и прагматичного подхода к Индии.
Ситуация в отношениях с Индией развивается по иному сценарию: политическое и экономическое партнёрство России и Индии сейчас стабильно укрепляется и имеет значительный потенциал, хотя сторонам приходится учитывать неблагоприятную международную обстановку. При этом Москва и Нью‑Дели не нацелены на формирование полноценного альянса и стремятся выстраивать свои отношения автономно, не привязывая их к взаимодействию с другими государствами. На этом фоне сохраняющаяся напряжённость между Китаем и Индией не разрушает российско‑китайское партнёрство, но создаёт для него постоянные вызовы — поэтому руководству России и КНР важно применять более взвешенный и прагматичный подход к учёту индийского фактора. В результате формируется непростая трёхсторонняя конфигурация, в которой элементы конкуренции и сотрудничества находятся в подвижном балансе. Именно специфика такого балансирования играет ключевую роль в осмыслении современной евразийской геополитики и во многом предопределяет, какой будет система отношений крупных держав в условиях многополярного мира.
Видео: https://roscongress.ru/sessions/spief-2026-delovaya-programma-tekhnologicheskoe-partnerstvo-so-stranami-globalnogo-yuga-dlya-ustoychivogo-razvitiya/search/#00:28:52.864 Подходы России и Китая к странам Ближнего Востока концептуально схожи, но приоритеты различаются.
Несмотря на концептуальное сходство подходов России и Китая к Ближнему Востоку — оба государства выстраивают сеть стратегических партнёрств и делают акцент на безопасности, — их приоритеты различаются: Пекин фокусируется на экономическом развитии региона, выступая партнёром в индустриализации, цифровизации и «зелёной» трансформации, тогда как Москва ставит во главу угла политическое сотрудничество. При этом ни одна из стран не стремится к созданию классических союзов, демонстрируя гибкость в двусторонних диалогах и балансируя между противоборствующими сторонами. Однако на фоне противостояния Москвы и Пекина с Западом у региональных игроков формируются завышенные ожидания от партнёрства — снизить их поможет чёткое определение обязательств в рамках стратегических соглашений, что одновременно станет основой для поиска кооперативных решений в регионе.
Действуя параллельно в Африке и Латинской Америке, Россия и Китай преследуют схожие политические цели, но применяют разные подходы.
Россия и Китай действуют в Африке и Латинской Америке параллельно, преследуя в политическом плане схожие цели, но реализуя их по‑разному. В Африке Москва делает ставку на укрепление суверенитета государств континента без выделения приоритетов, тогда как Пекин стремится заручиться их поддержкой в вопросе реформы глобального управления и совместно выработать принципы развития региона. При этом Китай концентрируется на торгово‑экономическом взаимодействии, инфраструктурных проектах и инвестициях, а Россия — на безопасности, поставках энергоносителей и точечных проектах (в том числе строительстве АЭС).
В Латинской Америке Россия видит растущий центр многополярного миропорядка, но сотрудничает выборочно — преимущественно по отдельным товарным позициям (минеральные удобрения, металлы, нефтепродукты, продовольствие) и с ограниченным кругом партнёров. Для Китая же этот регион становится всё более значимым с точки зрения энергетической безопасности и снижения рисков из‑за политики сдерживания со стороны Запада: Пекин выстраивает диверсифицированные производственные и сбытовые цепочки, заключает соглашения о зонах свободной торговли и активно развивает сотрудничество в высокотехнологичных отраслях. Таким образом, российский подход к региону носит преимущественно тактический и реактивный характер, в то время как китайская стратегия отличается комплексностью.
